|
11.12.2009 г. |
|
|
|
|
10.11.2009 г. |
|
В кунг-фу было принято объявлять удар, перед тем как его нанести. К этому моменту Семенов и Сенсей уже обменялись почти всеми известными ударами. Были и «Тигр царапает лапой», и «Журавль клюет жабу», и «Кабан вообще совесть потерял». И чтоб поединок не становился скучным и однообразным, приемы становились все изощреннее.
- Гопники просят закурить! – объявил Сенсей и со всей дури влепил Семенову в ухо пяткой.
- Гопники - зло! – обиделся Семенов и объявил: - Завскладом танцует медленный танец!
И оттоптал Сенсею ноги. Сенсей взвыл, в прыжке подул на ступни и вернулся в стойку.
- Ведро с раствором падает с пятого этажа! – закричал Сенсей и попытался ударить локтем по макушке Семенова.
- Каска спасает! – блокировал удар Семенов и нанес контрудар. – Спинка дивана была не замечена в темноте.
|
|
|
05.11.2009 г. |
|
Мальчик Петя пригласил девочку Валю в кино. Поскольку в мальчуковом таком возрасте еще невозможно пригласить девочку в ресторан. Из-за отсутствия средств, навыков общения с официантами и несовершеннолетия. Пригласить девочку Валю домой у Петра возможность была, благо что родители весь день исправно торчали на работе, но что с ней делать дома Петр представлял смутно. Да и Кодекс Начинающих Ловеласов запрещал ходить в лобовую атаку. Поэтому оставалось кино.
Девочка Валя благосклонно приняла Петино приглашение, потрепала его по плечу со словами «Не боись, все нормально будет, Петенька» и отбыла краситься маминой косметикой.
Петр тосковал у кинотеатра в ожидании. Тоска подростка вполне объяснима: ВСЕ СМОТРЯТ НА НЕГО, ОСУЖДАЮТ И О ЧЕМ-ТО ДОГАДЫВАЮТСЯ! Каблучки Вали своим цоканьем усугубили тоску Петра. А после того как Валя взяла его под руку, Петр почувствовал себя грязным извращенцем, делающим ЭТО на публике.
|
| |
|
|
19.10.2009 г. |
|
Петр Степанович, опаздывающий на работу, стоял у перехода и наблюдал за табло, на котором издевательски моргала надпись «Стойте».
- Стойте. Стойте. Стойте! – раздражался Петр Степанович. – Две минуты стоять и только двадцать секунд идти. Издевательство какое!
- «Идите!» – приветливо моргнуло зеленым.
Петр Степанович, занятый ментальным брюзжанием, пропустил момент, когда стало можно. Табло ласково моргнуло и выдало бегущую строку:
- «Чего тупим? Зеленей не будет.»
|
| |
| |
| |
| |
|
|
09.09.2009 г. |
Утром Юлька разнервничалась. У нее рентгеновское зрение верной жены: она мигом замечает, если со мной что-то не так. А со мной было не так абсолютно всё.
Я собирался уезжать.
- Ну конечно, взяли тебя на работу, еще и в пригород, - проворчала Юлька, отставляя свою чашку. – А то там своих претендентов мало…
- Алкаш на алкаше. Транспортной компании упало на штрафы налетать, вот и берут, кто поприличней… Да ладно, Юль, буду на «Фольксе» курьерить, чем не деньги?
- Витя, ты хоть сам слышишь, что говоришь? – Юлька всплеснула руками. – Кто тебя пустит в «Фольксваген»? У тебя категория какая?
- Для «транспортера» достаточно моей «Б»…
- Еще неплохо бы дороги знать, а ты иначе как в центр никуда и не ездил.
- Я куплю карту.
- Карту, карту… Темнишь ты что-то, - без обиняков заявила она и встала. Я залюбовался. Моей жене сорок два, она старше меня на три года, но у нее стройная фигурка девочки-подростка, гладкая кожа и огромные глаза цвета ясного неба. А у меня морщины на лице, седые виски, и с недавних пор мне уступают сидячие места в метро. Все невзгоды жизни словно бы обходили Юльку стороной – а ей приходилось несладко. Когда я остался без зарплаты, она ни словом меня не упрекнула, хотя на ее худенькие плечи легла забота о нашем семейном бюджете. Устроилась в школу, вести младшие классы. Первая-вторая смена плюс продленка. Если ваше отношение со школой заключается в том, что там учится ваш ребенок, вы многого не можете себе представить. Например, длящегося час за часом ада в окружении истерично орущих и бесящихся малолетних дебилов. Я только что обозвал ваших детей дебилами. Прошу прощения. Я немного не в себе.
- Делать мне нечего – темнить, от тебя разве что скроешь, - с вымученным смешком отозвался я. Запихнул в барсетку паспорт, водительские права, трудовую книжку, военный билет – всё, что предъявляют в отделе кадров.
Юлька так до конца мне и не поверила, с ней притворяться – себе дороже. Уже перед самым выходом я сказал:
- Юль, пока меня не будет… сегодня ведь стажировка… так вот, может позвонить или даже подъехать Борис Сергеевич. Запомни или запиши: Борис Сергеевич. Это – друг…
- Чей друг, Витя? – с прохладцей переспросила Юлька. – Твой?
- Мой. Ну, не друг… знакомый. Довольно давно я кое в чем ему помог, и он назвался должником. На днях объявился в Москве, и, якобы, хочет должок вернуть. Вообще-то, - зачастил я, - он лез в олигархи, а чуть не угодил за решетку. В драке убил парня… ну, и я дал такие показания, что суд квалифицировал как самооборону. – Юлька захлопала глазами. – Слушай, убитый был бандитом. «Братком». Борису выбирать не приходилось, либо он, либо – его. После суда он надолго исчез, но обещался, что услуги не забудет. Так что жди и не волнуйся.
Я поцеловал ее в губы и выскользнул за дверь.
|
|
|
